Вопрос, который набрал наибольшее количество голосов
Лучший вопрос по итогам голосования
Голосов:
6
Helga: Вадим, вы выступаете за штрафы за обидные речевки на футболе и так далее. Как вы думаете, понравился ли бы ваш законопроект в Италии или Испании? И можно ли вообще контролировать эмоциональность законами?
Вадим Колесниченко: Я очень рад этому вопросу, потому что в постановке вопроса видно, что автор вообще не читал проект закона, о котором идет речь. Проект закона был создан, когда собрались специалисты организации футбольного движения и безопасности футбольного движения (а я, кроме прочего, еще являюсь членом Исполкома Федерации футбола в Севастополе, я тоже заинтересован в том, чтобы мы могли выполнить законы). Тема взаимоотношений болельщиков, фанов и закона обсуждалась еще летом прошлого года – мы договорились, что проведем всеукраинскую конференцию с представителями фановского движения, чтобы определить какие-то нормы поведения. В данном случае вопрос не стоит о каких-то высказываниях. Вопрос стоит о нормах поведения, потому что, то, что происходит на наших стадионах, уже начинает выходить за рамки разумного, а мы готовимся к Европейскому чемпионату. Это первое. Второе: когда мы провели семинар, выяснилось, что проблема возникает в том, что законодательные нормы, которые мы приняли по организации «Евро-2012» и которые вступили в силу 1 января этого года, они невыполнимы, их невозможно реализовать. Поэтому законопроект, в первую очередь, посвящен безопасности участников футбольного матча (до матча, во время и после матча) и конкретным мерам наказания в отношении людей, которые провоцируют массовые беспорядки, действия которых влекут за собой ограничения безопасности людей, которые смотрят футбол.
Например, согласно закону мы ввели стюардов на территорию стадиона. Однако они не имеют права досмотра болельщиков. А как выяснить, что проносят на стадион, что не проносят? Хотя любое массовое мероприятие должно быть обеспечено с точки зрения безопасности. Второе – элементарная вещь под названием «фаера». Они горят, температура тысяча градусов, попадание в человека означает ожоги 2-3 степени, то есть обугливание кожи – а за это вообще нет никакой ответственности. Вопросы перемещения из сектора в сектор, что ведет к массовому скоплению, возникновению конфликтов и драк. Вопросы выбегания, так называемых, фанов на футбольное поле, конфликты между болельщиками и срыв футбольного матча – за это нет административной ответственности. Более того, могу сказать, что согласно правилам поведения запрещено размещение любых политических, экстремистских, антисемитских, неонацистских лозунгов на территории стадиона. Однако ответственности за это никакой нет. Поэтому, если мы определяем то, чего нельзя, – мы должны определить, что за это будет.
Возвращаясь к теме Испании, Польши, я обратил бы внимание болельщиков, что с 1 января Польша еще более ужесточила ситуацию по стадионам, вплоть до остановки матчей, решением не милиции, а решением руководителей городов, то есть местной власти, в случае, если ситуация выходить из-под контроля. Мы сегодня сталкиваемся с такой странной ситуацией: есть организованное фановское движение (фаны встречаются с командой, ездят с командой, сопровождают ее), а есть ультрас – люди, которые просто неуправляемые, но за их действия (в связи с тем, что они с символикой данного клуба) серьезно наказываются спортивные клубы в серьезном денежном выражении. Поэтому весь законопроект посвящен именно этому. И ни один стадион, ни одно спортивное сооружение в Европе не позволяет использовать нацистскую, неонацистскую символику. В Европе наказываются стадионы и команды за то, что там происходят вещи, не связанные со спортом. Поэтому давайте будем смотреть, как это происходит в Европе: в Европе этого нет, и у нас этого не будет.
А вопросы эмоций – я для этого и прихожу на стадион, чтобы болеть. Но не прихожу на стадион, чтобы заниматься политикой. Я не хочу прийти на стадион с ребенком, чтобы в него попала бутылка или фаер, чтобы он попал в пьяную драку или разборки. Таких людей нужно вообще не допускать на стадионы – так делается во всем мире. К сожалению, мировая практика имеет огромное количество трагедий на стадионе – мы не должны этого допускать.
Фото: Сергей Котельников, tochka.net
Вадим Колесниченко
Олесь: Ви проти прирівняння ветеранів УПА з радянськими ветеранами. Але ж вони теж воювали за свою батьківщину. Воїни УПА є героями для мільйонів українців. То не вже вони всі помиляються? Перед вашою відповіддю хочу зазначити, що поважаю пам'ять тих радянських солдатів, які віддали своє життя у боротьбі з німцями. Проте УПА теж воювало з ними. Слава Україні!!!!
Вадим Колесниченко: Добрый день.
Спасибо за вопрос. Отвечаю сначала как юрист и законопослушный гражданин: как государство мы должны соответствовать международным нормам. Напомню известную всем специальную резолюцию Европарламента от 25 февраля 2010 года, которая была принята по Украине. Одним из пунктов указывалось следующее: вызывает сожаление, что Бандера был героизирован в Украине, так как для европейцев он и его деятельность связана с сотрудничеством с немецкими оккупантами. Европейский парламент высказал точку зрения, что, скорее всего, власть должна это пересмотреть. Это первый документ. Второй документ – четыре резолюции ООН «О недопустимости отдельных видов практики». Напомню, что Украина является соучредителем ООН и, как минимум, должна прислушиваться к мнению самого высокого коллективного органа на земном шаре. Однозначно сказано о том, что лица с оружием в руках выступавшие против стран антигитлеровской коалиции, однозначно являются пособниками немецкого фашизма и любое их прославление или героизация является недопустимым. Вот есть два базовых документа.
Мы имеем на сегодня большое число уголовных дел в отношении членов УПА, которые были пересмотрены и были реабилитированы, – я с уважением к этому отношусь. Потому что военный трибунал уже в наши годы (особенно 2005-2010 годы) пересмотрел многие дела, где была реальная политика, где не было реальных массовых человекоубийств. Но даже при всем при этом большая часть людей, которые были репрессированы за участие в ОУН-УПА, не были реабилитированы властью, когда был господин Наливайченко, который готовил материалы, и когда был господин Ющенко, который даже поощрял все это.
У нас есть интересная книга, которую я переиздал тиражом 10 тысяч экземпляров, – «Горькая правда» Виктора Полищука. Автор – канадец польско-украинского происхождения, который был репрессирован советской властью. Его отец был расстрелян советской властью. Сам он, будучи мальчиком, был выслан вместе с семьей из Львовской области. После окончания войны по просьбе родителей ему разрешили выехать в Польшу для получения образования. Доктор политических наук, кандидат юридических наук, докторская диссертация на тему «Украинский национализм», он более 10 лет работал с украинскими националистическими организациями. Эта книга была издана в Торонто и в Польше, за свой счет он переиздал ее в 1995 году уже в независимой Украине тиражом в тысячу экземпляров. По странному стечению обстоятельств практически весь тираж этой книги был изъят из библиотек и уничтожен. Осталось всего лишь несколько десятков, один экземпляр мне презентовали на Ровенщине. Я эту книгу переиздал и сейчас распространяю по территории Украины, в том числе и на Западной Украине, на двух языках – русском и украинском. Чем мне важна эта книга? Тем, что этого человека никак нельзя обвинить в том, что он агент КГБ, ФСБ, СБУ, член ПР... Человек имел свою точку зрения, еще два года назад он был жив и очень хотел, чтобы эта книга была переиздана и попала людям в Украине. Его цель в этой книге простая – он хотел четко разделить понятия «патриотизм» и «национализм». И он однозначно доказал, это было целью его жизни, что украинцы были миролюбивой, трудолюбивой нацией и только отдельная группа бандитов, которая олицетворяла движение ОУН-УПА, никак не может отожествляться со всем украинским народом. Это позиция историка, архивиста, публициста. Поэтому для начала нужно прочитать эту книгу, чтобы понять, о чем идет речь. Эта книга – точно не советская.
И, наконец, главное – для меня вопрос примирения или непримирения исходит с точки зрения закона. Я не знаю города, села, которые действительно освобождала ОУН-УПА, но я знаю (и об этом говорят представители ОУН-УПА), что они вели боевую деятельность до 1960 года. Я не знаю, с кем можно было вести боевую деятельность в 1960 году – для меня это неприемлемо. Поэтому на сегодня с точки зрения уголовного права эти люди являются коллаборантами. В Европе в отдельных странах даже существует уголовная ответственность за попытку реабилитации коллаборантов. Я даже не вижу здесь предмета для дальнейшего глубокого исследования – эта тема ученых.
В ближайшее время в Украине будет переиздана книга немецкого исследователя. Задачи, которые поставил перед собой немецкий ученый, – показать фальсификаторов истории, господина Наливайченко, господина Ющенко. Эту книгу мне прислали из Франции мои коллеги по Международному антифашистскому движению. Давайте изучать правду, какой бы горькой она ни была. Я могу четко сказать, что большая часть членов ОУН-УПА – это люди, насильно угнанные туда, они были реабилитированы еще при советской власти. Мы четко понимаем, что война в белых перчатках не делается, но воевать с собственным народом, я считаю, невозможно.
Helga: Вадим, вы выступаете за штрафы за обидные речевки на футболе и так далее. Как вы думаете, понравился ли бы ваш законопроект в Италии или Испании? И можно ли вообще контролировать эмоциональность законами?
Вадим Колесниченко: Я очень рад этому вопросу, потому что в постановке вопроса видно, что автор вообще не читал проект закона, о котором идет речь. Проект закона был создан, когда собрались специалисты организации футбольного движения и безопасности футбольного движения (а я, кроме прочего, еще являюсь членом Исполкома Федерации футбола в Севастополе, я тоже заинтересован в том, чтобы мы могли выполнить законы). Тема взаимоотношений болельщиков, фанов и закона обсуждалась еще летом прошлого года – мы договорились, что проведем всеукраинскую конференцию с представителями фановского движения, чтобы определить какие-то нормы поведения. В данном случае вопрос не стоит о каких-то высказываниях. Вопрос стоит о нормах поведения, потому что, то, что происходит на наших стадионах, уже начинает выходить за рамки разумного, а мы готовимся к Европейскому чемпионату. Это первое. Второе: когда мы провели семинар, выяснилось, что проблема возникает в том, что законодательные нормы, которые мы приняли по организации «Евро-2012» и которые вступили в силу 1 января этого года, они невыполнимы, их невозможно реализовать. Поэтому законопроект, в первую очередь, посвящен безопасности участников футбольного матча (до матча, во время и после матча) и конкретным мерам наказания в отношении людей, которые провоцируют массовые беспорядки, действия которых влекут за собой ограничения безопасности людей, которые смотрят футбол.
Например, согласно закону мы ввели стюардов на территорию стадиона. Однако они не имеют права досмотра болельщиков. А как выяснить, что проносят на стадион, что не проносят? Хотя любое массовое мероприятие должно быть обеспечено с точки зрения безопасности. Второе – элементарная вещь под названием «фаера». Они горят, температура тысяча градусов, попадание в человека означает ожоги 2-3 степени, то есть обугливание кожи – а за это вообще нет никакой ответственности. Вопросы перемещения из сектора в сектор, что ведет к массовому скоплению, возникновению конфликтов и драк. Вопросы выбегания, так называемых, фанов на футбольное поле, конфликты между болельщиками и срыв футбольного матча – за это нет административной ответственности. Более того, могу сказать, что согласно правилам поведения запрещено размещение любых политических, экстремистских, антисемитских, неонацистских лозунгов на территории стадиона. Однако ответственности за это никакой нет. Поэтому, если мы определяем то, чего нельзя, – мы должны определить, что за это будет.
Возвращаясь к теме Испании, Польши, я обратил бы внимание болельщиков, что с 1 января Польша еще более ужесточила ситуацию по стадионам, вплоть до остановки матчей, решением не милиции, а решением руководителей городов, то есть местной власти, в случае, если ситуация выходить из-под контроля. Мы сегодня сталкиваемся с такой странной ситуацией: есть организованное фановское движение (фаны встречаются с командой, ездят с командой, сопровождают ее), а есть ультрас – люди, которые просто неуправляемые, но за их действия (в связи с тем, что они с символикой данного клуба) серьезно наказываются спортивные клубы в серьезном денежном выражении. Поэтому весь законопроект посвящен именно этому. И ни один стадион, ни одно спортивное сооружение в Европе не позволяет использовать нацистскую, неонацистскую символику. В Европе наказываются стадионы и команды за то, что там происходят вещи, не связанные со спортом. Поэтому давайте будем смотреть, как это происходит в Европе: в Европе этого нет, и у нас этого не будет.
А вопросы эмоций – я для этого и прихожу на стадион, чтобы болеть. Но не прихожу на стадион, чтобы заниматься политикой. Я не хочу прийти на стадион с ребенком, чтобы в него попала бутылка или фаер, чтобы он попал в пьяную драку или разборки. Таких людей нужно вообще не допускать на стадионы – так делается во всем мире. К сожалению, мировая практика имеет огромное количество трагедий на стадионе – мы не должны этого допускать.
Ольга: Господин Колесниченко скажите, пожалуйста, почему именно сейчас вы решили инициировать законопроект о введении наказаний – штрафов и арестов за дискриминационные лозунги? Несвязанно ли это со скандалом вокруг речевки – Спасибо жителям Донбасса?
Вадим Колесниченко: Мы встречались с Мелетием Бальчосом в августе на открытии стадиона в Севастополе еще до начала тех событий, о которых идет речь, и тогда было принято решение о встрече с фанами. По этому поводу даже было заявление для СМИ, кто желает, может найти это в архивах. После этого был проведен семинар руководителей Службы безопасности и руководителей фановского движения, где представители спортивной общественности вышли на эти предложения. Они создали рабочую группу, они два месяца работали. А я, как субъект законодательной инициативы, внес этот законопроект. Те, кто хочет ознакомиться с законом и его историей, могут зайти на сайт Верховного Совета и прочитать пояснительную записку. Это авторский коллектив, который непосредственно организовывает футбол, это не депутаты.
Forest: Биллборды с Виктором Януковичем обливают краской по всей стране. Губернаторов просят следить за их безопасностью, но разве это удел властей, ан е рекламных компаний и правоохранителей?
Вадим Колесниченко: Я четко могу сказать, что администрация Президента не просит губернаторов следить за безопасностью. Отдельные губернаторы издали распоряжения, которые попали в СМИ, – обеспечить контроль за правопорядком. Я согласен, что рекламная компания, которая несет ответственность за размещение биллбордов, несет потери, материальный ущерб, потому что они должны восстанавливать это за свой счет. И они этим занимаются. Но в данном случае рекламные компании могут обратиться к силам правопорядка, потому что хулиганы портят материальную ценность, которая принадлежит рекламной компании, которая ответственна за размещение и эксплуатацию стенда. При этом могу сказать, что, к сожалению, это говорит о политической культуре в Украине, культуре людей, которые это допускают. Что я могу сказать? Во время избирательной кампании, за 5 лет президентства Ющенко в Крыму ни разу не было случая, чтобы лицо Ющенко на биллбордах кто-то чем-то обливал, хотя отношение к Ющенко жителей Севастополя, да и мое личное, по-моему, уже даже нет смысла комментировать. Есть понимание, как минимум, правил поведения и уважительного отношения к Президенту. А вторая часть – это, конечно, нанесение ущерба рекламным компаниям. Да, действительно, этих людей нужно привлекать к порядку, как минимум, штрафовать и восстанавливать за их счет то, что они повредили.
Оксана: Вы первым заявили об изнасиловании детей в "Артек"? Эта история в начале наделала много шума, но чем все закончилось? Были ли наказаны виновные, ведь тога звучало много громких фамилий? И было ли это преступление вообще?
Вадим Колесниченко: Спасибо, Оксана. Это очень важный вопрос, я очень рад, что он у нас не умирает. Напомню, что в апреле мама пострадавших детей сделала заявление в милицию – ее «выкинули», через полтора месяца она обратилась в прокуратуру – ее «выкинули», потом она обратилась к Карпачевой (уполномоченный по правам человека) – уголовное дело возбудили, потом прекратили, она обратилась к Григорию Омельченко – дело еще раз возбудили и опять прекратили. И уже в октябре она обратилась ко мне с этим заявлением с просьбой не допустить прекращения и уничтожения этого дела. Именно с этим заявлением я и выступил, не называя ни имен, ни фамилий. И я рад, что мы это сделали – дело не удалось спрятать. Дальше происходили очень интересные и странные вещи. Например, оперативное дело (секретное дело), связанное со случаями педофилии, с насилием, в том числе имеющее отношение к лагерю, из Крыма передали поездом с неизвестным проводником – проводник исчез, дело исчезло и восстановить его, естественно, невозможно. Оперативное дело – это материалы телефонных прослушиваний, скрытой фото и видеосъемки, опросы людей, то есть то, что сделано в одном экземпляре. Почему это произошло? Вопрос висит в воздухе. Никто так и не наказан. Но в это время начальником УВД там работал господин Москаль. Случайно ли он туда попал в этот период – я не могу ответить.
Благодаря тому, что удалось вокруг этого дела создать общественное мнение, мы серьезно пересмотрели законодательную базу. В приодесских приемных домах действительно происходили тяжелейшие ситуации и события. Я рад, что Верховный Совет реально откликнулся. Сейчас у нас увеличена ответственность по педофилии, увеличен контроль за пребыванием детей, то есть это позволило повысить меры безопасности по отношению детей.
Ведь если вспомним пресловутого господина Луценко, который с трибуны Верховного Совета объявлял о том, что адвокат вымогал полтора миллиона с каких-то депутатов, чтобы кого-то в это дело не втягивали. И даже вроде бы фото и видеосъемка этого дела была, обещали, что наконец-то покажут несколько кадров по этому делу. В итоге: обвинение во взятке исчезло, материалы о вымогании взятки исчезли. То есть было показано, что представители власти (на тот момент «оранжевой» власти) пытались обелить тех высокопоставленных людей, которые имели к этому отношение, по крайней мере, так об этом говорили СМИ. Я этого не скрывал и сейчас могу сказать, что делалось все возможное, чтобы это дело развалить. На сегодня дело возобновлено, его рассмотрение продолжается. Самое интересное, что отец детей освобожден. Но это не моя компетенция, потому что депутаты не имеют права заниматься внутренним ходом рассмотрения уголовного дела. Рассмотрение дела продолжается Главным следственным управлением МВД Украины.
Саша: Ответьте очень быстро сколько будет 7 на 8 и назовите столицу Словении?
Вадим Колесниченко: 56. Столицу Словении – не помню. Всего знать нельзя.
Степан Бандера: Де ви побачили жорстку українізацію в нашій країні? Книжки, газети видаються російською, люди спілкуються тією мовою, якою хочуть, навіть питання вам тут всі задають російською. То хто ж кого притісняє?
Вадим Колесниченко: Дякую пану Степану за запитання. Для початку подивіться, будь ласка, на мої офіційні звіти до Ради Європи щодо невиконання Європейської хартії регіональних мов і мов національних меншин. Я порадив би подивитись близько 10-15 відгуків, доповідей та звернень з боку ЮНЕСКО та Ради Європи на адресу України щодо невиконання, недотримання норм прав людини на використання рідної мови. В першу чергу, щодо забезпечення права дитини на навчання та виховання на рідній мові. По-друге, законодавство України має близько 100 законів, які забороняють використання в Україні жодної мови крім української. Хто бажає, може подивитись в бібліотеці книжку, яку я видав, це перший громадський звіт Раді Європи від 2007 року, або зайти на сайт «Російськомовна Україна», там є перелік в повному обсязі. По-третє, ми маємо вже неодноразові звернення від Ради Європи, від ОБСЄ, від Венеціанської комісії щодо невиконання Україною зобов’язань перед Радою Європи. Ми маємо рекомендації від ОБСЄ, від ООН щодо невиконання Декларації про права дитини, про навчання і виховання рідною мовою.
Щодо видання газет та журналів – якщо газета видається на українській чи російській мові, то вона користується попитом. А за державний кошти видаються газети і журнали виключно на українській мові. Тому Ви відповідаєте самі собі, що держава не виконує свої зобов’язання, до речі, указ Президента від 2004 року (вже п’ять років в Україні не виконується) про те, що державні акти і закони повинні видаватися на двох мовах – українській та російській. За останні п’ять років жодного разу жоден державний акт та указ не був виданий російською мовою, тобто навіть не виконуються укази Президента України. До речі, можете подивитись сайт «Російськомовна Україна» – там є громадський звіт Раді Європи 30 національних культурних спільнот України щодо невиконання Європейської хартії регіональних мов і мов національних меншин. Там йдеться про це на основі офіційних відповідей від міністерств, відомств, обласних держадміністрації та на основі реалізації прав та повноважень національних культурних меншин. Тому ми закликаємо до толерантності та взаємоповаги – це по-перше. І, по-друге, ми не захищаємо мови, ми захищаємо права людини. Людина має мати право. Як вона їм скористається – це вже її справа. Але держава нам на сьогодні цю можливість не надала, тому ми ведемо боротьбу за виконання європейських рекомендацій і виконання Конституції, дотримання прав і свобод людини.
Гріша: Пане Вадиме, як ви собі уявляєте футбол без суперечок фанів і матюків? Це ж шмат спортивного азарту! Ви хіба сам не лаєте криві ноги Шевченка, коли він не забиває голи, коли була хороша можливість?
Вадим Колесниченко: Я з Вами погоджуюсь. Але я не матюкаюсь взагалі, по-перше, це заборонено. По-друге, я вважаю, що нецензурщина засмічує мову і засмічує повітря. Взагалі, я вважаю, що люди мають бути цивілізованими, і вболівати теж потрібно цивілізовано. Я можу це сказати як професійний спортсмен, який був в олімпійській збірній в 80-х роках. І ми вимагаємо, щоб на стадіонах була толерантна ситуація. А як жінок, дівчат, дітей приводити на такі змагання? Це ж має бути красиво. В Європі і Америці це можливо, а ми що не можемо цього досягти? Я ходжу на стадіон із задоволенням, тому що я можу там посвистіти, коли я незадоволений тим чи іншим. Так, інколи я кричу «Судью на мыло!», можливо, щось більше, але я прекрасно розумію, що клуб можуть наказати згідно правил поведінки. Коли ти вболіваєш за свою команду, то розумієш, що твоя команда може постраждати. Наприклад, команду Севастополя два рази лишали гри на своєму ж стадіоні.
Поэтому: болеть – да. Кричите, топайте ногами, но демократия заключается в том, что мои права завершаются там, где начинаются права другого человека. В противном случае – это уже не демократия, это уже не толерантность. Это уже насилие – а этого на стадионах быть не должно.
Lesya: Когда депутаты полностью откажутся от своих льгот?
Вадим Колесниченко: Я очень рад такому вопросу. О каких конкретно льготах идет речь? Если о бесплатной парковке по территории Украины – я сам с удивлением прочитал о таких льготах. Я с удивлением узнал, что нам можно бесплатно провозить багаж по территории Украины, но я не езжу в командировки с багажом 30 кг. Достаточно сумки, чтобы приехать в свой округ либо ездить по стране. Касаемо санаторного и медобслуживания – я и подавляющее большинство депутатов никогда не бывали в этих санаториях. Один раз я выяснил, какие путевки: оценивается только твое место, а за все остальное, за свою семью необходимо платить – получается гораздо дороже, чем я могу отдохнуть, например, в той же Турции. А сервис – достаточно отвратительный. Что касается Феофаним – там было человек 5-6, но за этой больницей закреплено около 70 тысяч жителей Киева и Киевской области. Если речь идет об этих льготах – пожалуйста, давайте все это дело ликвидируем, чтобы к нам это не привязывали. Я так понимаю, что больше никаких льгот нет. Слишком много рассказов о том, чего нет. Сегодня (по-моему, уже 4 года) деньги на жилье для депутатов не выделяются. Мы не возражаем: постройте служебное жилье, как это делается во всем мире. Да, уровень заработной платы сегодня мне позволяет не заглядывать кому-то в карман и не лоббировать чьи-то интересы – это способ отстранения от коррупции. Сегодня заработная плата серьезного менеджера торгового управления выше, чем заработная плата депутата. Вопрос бесплатного проезда вообще смешно обсуждать. Любому человеку, который находится на работе, которая предполагает командировки, оплачивают командировки и проезд. В месяц я должен побывать как минимум в пяти городах, потому что меня приглашают выступать в трудовых коллективах, на съездах, конференциях, встречах с избирателями – это моя служебная деятельность, естественно, я еду в командировку. Если мне предложат ездить за счет заработной платы, это обозначает, что нужно сделать выбор: либо я не еду к избирателям, либо я должен где-то искать эти деньги, должен у кого-то брать взятки, чтобы мне оплатили проезд. Проживаем мы там всегда за свой счет. Это стандартная норма, которая определяет порядок перемещения депутата, как обыкновенного государственного служащего. Я хотел бы увидеть хоть одно предприятие, где сотрудники ездят в командировку за свой счет. Поэтому слухи о льготах депутатов уж слишком преувеличены – это темы пиар-кампаний и нежелания вникнуть в суть вопроса.
Dafna: Так что Тимошенко будет сидеть все 7 лет? Ее дело все в Украине, кроме представителей власти, считают политическим.Ведь это расправа. Вы не боитесь ее мести в случае возвращения к власти?
Вадим Колесниченко: Я уже в том возрасте, когда боятся чего-то поздно. Я работал следователем, я работал адвокатом и знаю меру ответственности за те или иные поступки либо деяния. Если апелляционный суд оставил в силе обвинительный приговор суда в отношении Тимошенко, то я, как законопослушный гражданин, считаю, что она в соответствии с законом определена как преступница и отбывает меру наказания в соответствии с приговором суда. Все остальное – это политическая трескотня, политический пиар. Вопрос того, насколько законно она осуждена, тоже не рассматривается, потому что, меня, как профессионального адвоката, просто удивляла схема организации защиты и действия защиты. Ведь правовые нормы не обсуждались, суть дела не обсуждалась, был только пиар вокруг этой кампании. Они выбрали политическую схему защиты. Они считали, что это выгодно, они работали на пиар, на дестабилизацию в расчете, что это поможет выиграть избирательную кампанию – это технология штаба. По сути, я полагаю, что руководство оппозиции, как и те, кто ее обслуживал, давно поставили крест на Тимошенко. Они просто зарабатывают себе политический пиар, для своей избирательной кампании. Потому что ни один профессиональный адвокат не вел бы себя в процессе так, как они вели себя по отношению к Юлии Тимошенко. Но это их дело, их задача. Ну и, наконец, главное – давайте сами себе ответим на вопрос: контракт, который украл у страны, как минимум, два с половиной миллиарда долларов в год, выгодный для Украины или невыгодный? Повышение тарифов на газ, которое мы сегодня получили, это выгодно или невыгодно? Обязательство Украины ежегодно покупать 53 миллиарда кубов газа, по цене выше, чем любая европейская страна, это выгодно или невыгодно? Мы не можем расторгнуть этот контракт. Мы не хотим получать такой объем газа, но у нас есть обязательства. Мы хотим перейти на энергосбережение, чтобы что-то сэкономить, но мы обязались ежегодно платить. Плюс летом штрафные санкции за недобор 300%, зимой – 150% от цены газа, который мы не потребили. Какой нормальный человек назовет эту сделку выгодной для Украины? Это предательская сделка, потому что был год отсрочки как раз для подготовки избирательной кампании. И с точки зрения закона мы не можем расторгнуть этот договор. Это уголовное дело – тоже один из инструментов, способ вести переговоры с Россией, объяснить, что мы не в состоянии выполнять такие условия. Нас загнали в жесточайшую яму. И сейчас, когда цену привязали к нефти, у нас начинает расти цена на газ – нам нужно это дотировать из бюджета. Вместо того чтобы мы эти деньги направляли в социальные проекты, мы их бросаем на то, чтобы закрыть эту яму, которая называется газовый контракт. Разве это не видно? Если за это не отвечать, то за что же отвечать?
Dima: Вы ярый защитник русского языка. Скажите, а как у вас обстоят дела с украинским? Вы его знаете? Сможете спеть на украинском или процитировать стих?
Вадим Колесниченко: Я – я не защитник русского языка, я защитник прав человека. Вопрос не в знании языка – вопрос элементарный: либо мы уважаем права человека, либо мы строим фашистскую организацию, где права другого человека не интересуют. Вот мне объясняют: «Оце триста років українську мову ганьбили, а тепер ми маємо її відродити. Як відродити? Всім іншим заборонити, і через десять років, коли наша мова, квітуча-солов’їна, розквітне, тоді дамо дозвіл розвиватися іншим»… Ну это разве не фашистская идеология? Мы в 21 веке. Слишком много политической трескотни вокруг темы языка. Я полагаю, что вопрос самоидентификации человека по языку был актуален в 17-18 веках. В условиях хуторянского устройства Украины, когда была борьба за выживание. В 21 веке язык – это уже инструмент человека. Второе: не может в 21 веке язык быть основой государства. Я уже приводил этот пример и приведу еще раз: США – с точки зрения наших борцов за чистоту украинского языка, это вообще не государство, потому что нет американского языка. Но почему-то это самая сильная, самая мощная держава в мире. Бразилия – огромная, очень яркая и богатая страна, но нет бразильского языка. Австралия – живут там люди превосходно, но почему-то нет австралийского языка. Значит вывод очень простой: не в языке дело. Дело в правах человека – дайте возможность человеку раскрепоститься, дайте возможность работать так, как он хочет и он будет с удовольствием работать на свою страну. Украина состоялась 20 лет назад, ее создали люди всех национальностей, которые проживали на территории Украины. Мы все коренные народы, коренные нации, мы все имеем равные права. И обсуждать, какой язык лучше, какой язык хуже – просто бессмысленно. Все языки – прекрасны.
Аня: Как вы относитесь к идее введения уроков христианской морали в школах по примеру РФ?
Вадим Колесниченко: Вопрос достаточно сложный. Я – сопредседатель межфракционного депутатского объединения, которое объединяет более 200 депутатов в парламенте в поддержку канонической православной церкви. Меня, безусловно, это интересует. Более того, я уже третий год пытаюсь добиться принятия Верховным Советом Декларации о правах человека, которая разработана православной церковью. Основы духовности – не более того. Безусловно, что нам необходимы какие-то моральные стереотипы, вокруг которых могли бы формироваться общественное мнение и общественная мораль. Был опыт в отдельных школах и городах. Та же самая валеология – она стала уходить в религиозный контекст. То, что нужны уроки морали и основ духовности, – это да. Форма – по решению родителей. У нас есть один нюанс: церковь отделена от государства согласно Конституции. Светское государство, и практически все государства в мире исповедуют эту идеологию. Какая-то унифицированная модель христианской морали, безусловно, в школах должна быть. Правда, как ее ввести туда? Сегодня добиваются того, чтобы уменьшить количество часов в школах, потому что дети просто перегружены. А за счет каких часов? Это тоже серьезная проблема. Но тема уроков христианской морали в школах, безусловно, интересная.
Паша: Вы как-то заявляли, что "Тимошенко - политическая заложница Турчинова и Кожемякина". Так, что вы действительно думаете, что арест Тимошенко выгоден оппозиционерам?
Вадим Колесниченко: Конечно. Обратите внимание: за последние полгода с начала процесса Тимошенко, о чем еще говорили представители оппозиции кроме анализов и обмороков Тимошенко, о Твиттере, о том, что дочку к ней пустил-не пустил. Все СМИ, все каналы заполнены только этим. Это, скажем так, технология пиар-проекта. Очевидно и понятно. Действия адвокатов меня очень сильно насторожили – адвокаты Тимошенко не добивались ее освобождения. И то, как она вела себя в процессе: демонстративно накаляла ситуацию до абсурда только для одного – для привлечения к себе внимания. Все было направлено только на привлечение внимания к себе. А последнюю точку в моем мнении поставил день оппозиции-среда. Когда представители оппозиции, нарушая регламент, все же внесли проект постановления о декриминализации статьи, по которой сидит Тимошенко, чтобы ее выпустили. Проект постановления внесли и из парламента ушли. Некому голосовать. Следовательно, раз люди даже не желают голосовать за то, ради чего они блокировали трибуну, это говорит об одном – им Тимошенко гораздо выгоднее в тюрьме. Потому что они уже поделили места в проходом списке, они уже поделили политическое наследство, я думаю, делят финансовое наследство. Для меня все стало понятным и очевидным, когда они сами же не голосовали за свой проект декриминализации статьи, по которой сидит Тимошенко. Это лакмусовая бумажка, которая показала интересы руководителей БЮТ.
Том: Кто возглавит список Партии регионов на выборах в Раду?
Вадим Колесниченко: Рано об этом говорить. Список ПР будет утверждаться на съезде летом, после начала избирательной кампании. Там может быть кто угодно, в том числе и я. Это вопросы внутреннего рейтинга. Изучаются рейтинги каждого депутата ПР, уважаемых и известных лиц. Я не исключаю, что во главе списка может быть и не член ПР. Может быть уважаемый интересный человек, который может возглавить список и который будет представлять нашу партию во время избирательной кампании. Для партии этот вопрос вообще непринципиальный сегодня.
Антон: Когда Сильная Украина вольется в ПР? Почему все так медленно? Тигипко передумал?
Вадим Колесниченко: Если взять историю ПР – она создавалась как региональная партия. С этого времени она существенно изменилась, в нее влилось более 10 партий. С точки зрения закона в состав одной партии другая партия войти не может. Люди могут войти только на основании индивидуального заявления. Только так это может состояться. Здесь больше политического пиара, чем конкретной прагматики. Те, кто желают перейти, – переходят постоянно на основании заявления о вступлении в ПР. Вопрос об объединении – это вопрос к Тигипко и к руководству «Сильной Украины», когда они захотят об этом объявить. Но вопрос в том, что члены «Сильной Украины» в отдельных регионах уже давно перешли в ПР, даже влились во фракции в местных советах. Это вопрос политической целесообразности, каждый считает что-то для себя, чтобы получить какие-то политические дивиденды – идет нормальный процесс. Для ПР – это не самоцель, мы получаем членов партии. Мы не принимаем партию вовнутрь себя – этого нельзя делать по закону.
Шльома: Господин Колесниченко, скажите, если региональные языки приравняют к государственному, значит я спокойно смогу наконец-то говрить на идиш и все будут обязаны меня понимать? Очень бы хотелось!
Вадим Колесниченко: Давайте сразу расставим все точки над «і». Статус регионального языка никоим образом не дает ему статус государственного. Региональный язык и государственный язык – это два взаимоисключающих понятия и подмена понятий. Согласно Хартии региональные языки – это языки, которые исторически находятся на какой-то территории, они не привязаны к национальности. В законопроекте, который мы внесли, определено, что, например, на территории, где родным языком считают не государственный язык более 10% людей, этот язык является региональным. То есть он является наиболее распространенным и находится в статусе регионального – государство его уже назвало региональным.
С 2006 года Украина взяла на себя обязательство защищать 13 региональных языков. Сегодня де-факто в любой точке Украины существует 13 региональных языков, и они должны действовать. Вот такой юридический абсурд. Вот почему необходим закон об имплементации, чтобы определить территорию распространения. Мы в законе определили по переписи населения, у нас есть языковой срез по каждой области. Есть отдельные места, где существует 2-3 регионального языка – это не проблема. Естественно, органы местного самоуправления должны владеть региональным языком данной территории. Возьмем Донецкую область – на территории близкой к Азовскому морю распространен новогреческий язык. Вполне реально, что он должен использоваться и должен быть защищен. Венгерский язык – территория Ужгорода. Румынский, русский, местами молдавский язык. С идиш не получится, потому что нет мест компактного проживания. Кстати Европейская хартия региональных языков тем больше определяет степень защиты регионального языка, чем больше ареал его распространения. Будут сложности с польским языком, с идиш, еще с несколькими языками, потому что у нас нет мест компактного проживания. Здесь будут формы исходя из условий его защиты. Потому что носителей этого языка у нас 20-40 тысяч. Притом, что русским как родным владеете более 10 миллионов человек. Вопрос обязательного знания регионального языка местной властью стоит однозначно – любой государственный орган власти обязан Вам ответить на том языке, на котором Вы обратились. Вы можете обратиться на румынском языке в государственный орган власти и Вам должны дать ответ – это правила поведения в обществе, это норма европейского сообщества. Более половины стран Европы имеет свои региональные языки, которые защищаются законом.
Slava: Часто смотрю фоторепортажи с Рады и вижу, как депутаты голосуют один за всех с пачками карточек в руках, как читают так сказать не совсем моральную прессу, литературу, играют в игры (карты, шахматы) или просто напросто спят. Все это вызывает очень много негатива по отношению к депутатам, не зависимо от партийной принадлежности. Скажите, почему так? Ведь по идеи у депутатов должно быть столько работы?
Вадим Колесниченко: Согласен с Вами. Это вызывает даже негодование, а не только возмущение.
С момента, когда в 2006 году запустили выборы по партийным спискам, по большому счету была дискредитирована идея представительства народа. Сегодня депутат в парламенте, особенно на момент голосования, действительно исполняет роль голосующего лица – не более того. Потому что после того как фракция принимает решение, депутат должен голосовать только так, как решила фракция. И от того, кто нажмет кнопку, уже абсолютно ничего не меняется. Да, это плохо. Да, это отвратительно. Но я напомню, когда в 2008 Блок Тимошенко, находясь в парламенте, требовал, чтобы фракция принимала решение об исключения из депутатов того депутата, который проголосует помимо решения фракции. Такое партийное рабство – это вообще недопустимые вещи. Не хватило всего лишь нескольких голосов, но как-то наше демократическое сообщество пропустило это мимо ушей. Вот почему на сегодня достаточно сложно оценить эту возможность голосования, когда ты либо нажимаешь кнопки десятерых, либо свою, когда решение фракцией уже принято. Если проанализировать число депутатов, которые находятся в парламенте, то фракция ПР практически всегда находится в большинстве. Еще возникают такие сложности, что избирателям все равно – депутат в парламенте или не в парламенте. Вот трудовой коллектив проводит какое-то собрание и требует, чтобы был народный депутат. Когда начинаешь объяснять, что парламентская неделя и нужно находиться в парламенте, говорят, что нужно защищать их интересы и требуют приехать. Вот как в такой ситуации поступать?
Что касается шахмат и прочего – это, конечно, безобразие. Я себе никогда этого не позволял. Что касается не совсем моральной прессы – это вопросы к прессе. На первых страницах это хорошая нормальная пресса: газеты «Вести», «Сегодня», «Факты». Но в чем вина депутата, когда на последней странице газеты либо на развороте – фотографии фотомоделей? Читаешь статью политического содержания на одной странице, а на другой странице – фотография девушки, которую газета разместила с целью повышения рейтинга. Как в этой ситуации поступать? Фотокорры ловили, подставляли, делали фотоколлажи... Чего там ханжеством заниматься – либо этого не должно быть в прессе, либо я не могу нести ответственность за то, что в ней это находится. Это вопрос моральности: в парламенте нельзя читать, нельзя писать, нельзя играть в шахматы, тем более, в карты – это отвратительно и с этим нужно бороться. Фракция ПР делает так, чтобы этого было все меньше и меньше.
Василий Александрович: Вы не боитесь, что приговор Тимошенко может стать тем камнем, который потянет рейтинги ПР вниз? Ведь заключение Тимошенко уже повысило ее популярность, при это популярность ПР продолжает падать
Вадим Колесниченко: Я могу бояться чего угодно, понижения-повышения рейтингов. Но, если суд определил Тимошенко виновной, рейтинги из-за этого у нас падают, – мне что обратиться к Президенту, чтобы он заставил суд отменить обвинительный приговор? Мы должны жить в правовом государстве. Закон суров – но это закон. Если закон несет мне вред, безусловно, я с вредом должен согласиться. Закон несет мне выгоду – я с этим законом, безусловно, соглашаюсь. В вопросе заложена тема двойной морали: если чего-то очень хочется, но нельзя, но очень хочется – значит можно. Если это невыгодно – давайте мы как-то это подкорректируем. И когда к Президенту Януковичу обращается некий депутат Европарламента с требованием освободить Тимошенко – кроме как абсурдом я это не могу назвать. По этому поводу я с европейскими депутатами очень много беседовал: скажите, пожалуйста, хоть один из вас позволил бы себе выйти на трибуну парламента и требовать, чтобы суд освободил кого-то? В тот же вечер этот депутат был бы уже без парламентского мандата. Если хоть один парламентарий в Европе и США только подымет трубку к судье и что-то спросит по делу – он в этот же вечер будет без мандата и будет возбуждено уголовное дело. И как себе представляет Хиллари Клинтон, которая требует освобождения Тимошенко, реализацию этих требований? Президент Янукович должен прийти к судье и сказать: «Значит так, мой рейтинг падает – немедленно Тимошенко на свободу»? Если мы сегодня можем это сделать в отношении Тимошенко, значит завтра – в отношении Козленко, Федоренко и еще кого-то. Это разве правосудие? Мы строим правовое государство, независимо от того, падают ли рейтинги или не падают. Если человек приговором суда определен виновным, он будет сидеть в тюрьме. Независимо от того, нравится мне это или не нравится. Известный герой сказал: «Вор должен сидеть в тюрьме». Точка.
Что касается обращения Хиллари Клинтон – я думаю, что в США началась избирательная кампания и госпоже Клинтон нужно показать свою миротворческую миссию, где она везде успела, защищая чьи-то права. Я бы в данном случае порекомендовал госпоже Клинтон обратиться к своей системе правосудия и ответить на вопросы: как так, что секретные американские тюрьмы, в которых пытали людей, находились в Европе? На этот вопрос она до сих пор не дала ответа. А как так, что представители Талибан (да, преступники), но сегодня весь интернет заполнен кадрами, где американские солдаты мочатся на трупы убитых противников и пытают этих людей в тюрьмах? И это все демонстрируется. Почему они на это не реагируют? Почему они ищут где-то за океаном вопросы, в которых они не разобрались? Поэтому госпоже Хиллари Клинтон желательно бы сначала прочитать обвинительный приговор и потом сказать, а кто из сенаторов или из конгресса не был наказан либо привлечен к ответственности? Вот когда на это она даст ответы себе, тогда можно будет реагировать. Нужно относиться к этому философски: ну не нравится им эта власть, в связи с тем, что когда-то они поставили на Тимошенко – хочется, чтобы Тимошенко была у руля. Все. Дальше аргументов нет. Это по-женски: вот мне нравится вот это персонаж, вот я хочу, чтобы он был, потому что он мне нравится. Женская логика в данном случае присутствует очень откровенно.
Kosmos: Почему в Раде столько леньтяев?
Вадим Колесниченко: Я себя к лентяям не отношу, поэтому я не могу ответить. Как определить, кто является лентяем? Человек, который внес законопроектов больше всех, – лентяй или не лентяй? Либо человек, который постоянно проводит прием граждан и избирателей? Или человек, который постоянно работает с письмами избирателей? У меня в день от 70 до 150 писем. Мне не хватает помощников, приходиться нанимать общественников, платить им, чтобы они занимались этой работой. А это касается по сути всех депутатов, потому что объем почты колоссальный. Работа с законопроектами, работа с обращениями, работа, которую ты ведешь вне парламента, работа в межфракционных объединениях, написать законопроект и оценить его. Если мы в день принимаем до 70 законов, их нужно как минимум прочитать и проанализировать... Поэтому сложно посчитать кого-то лентяем. Нужно каждого конкретного депутата спросить, что он делает и потом уже оценивать – лентяй он или не лентяй.
Костя: Поясніть, будь ласка, то тепер на футболі взагалі не можна буде гасел вигукувати, чи плакати вивішувати?Це ж цілий пласт культури - вболівальники команд-противників завжди обмінювадися кричалками, часом з матами. І це уло з покон віків. Бо це футбол, це емоції - пристрасть, гнів. Як можна за це карати?
Вадим Колесниченко: Свистеть, кричать, орать, топать, выражать эмоции никто не запрещает. Но есть стандартное правило, которое есть в Европе: спорт вне политики. Все, что касается политики, ксенофобии, расизма, нацизма, запрещено во всей Европе и нигде на стадионах этого нет. Вывешивать баннеры с Бандерой, со Сталиным, с Гитлером – недопустимо. Это не место для политической агитации. Не могу согласиться с кричалками с матами испокон веков. Мы что должны пропагандировать маты? А как же быть с детьми и женщинами, которые находятся на стадионах? Если Вы со своей любимой девушкой или с ребенком общаетесь через мат, то я, честно говоря, сочувствую Вам и вашему ребенку. Но если Вы так не поступаете в своей семье, почему Вы себе позволяете делать это публично на стадионе? Десятки тысяч людей пришли посмотреть спектакль под названием футбольный матч. Подобную философию я не воспринимаю. Традиции по поводу матов в отношении друг друга – тоже не воспринимаю. Находите другие способы выражения своих эмоций. Например, в Европе инспектора матчей и полиция имеют перечень эмблем, которые запрещены на матчах, их сразу изымают и за них штрафуют. Я полагаю, что и мы с МВД эту тему проведем – будет утверждена инструкция, что является запрещенным и что нельзя вывешивать. Еще раз напоминаю: спорт – вне политики. Со своими идеями идите на демонстрации и митинги, покупайте время на ТВ и там демонстрируйте то, что вам позволено в рамках закона – хоть в неглиже, если это позволительно. На стадионы мы приходим красиво болеть, и там находятся люди различных политических взглядов, различной философии, различной религиозной принадлежности. А Вы не задумываетесь, что ваше высказывание может оскорбить одного-двух-трех-десять человек? Даже если Вы своим поведением оскорбляете хоть одного человека – Вы неправы.
Богдан: Пане Колесніченко коли Ви ,як державний посадовець, почнете розмовляти українською мовою?
Вадим Колесниченко: Дуже дякую за запитання. Я українською мовою буду розмовляти тоді, коли я забажаю. До речі, можу Вам сказати, 30 років перебуваючи в Криму мені було дуже цікаво спілкуватися з росіянами українською мовою у 80-90 р. Мені було це приємно робити. Але коли я відчув, що є тиск на можливість людини використовувати свою рідну (в тому числі і російську) мову, коли я представляю інтереси російськомовного населення, то я зобов’язаний демонструвати їм, що їх справа живе, що їх права на рідну мову відстоюються. Це сигнали до суспільства – ми різні, але ми в одній країні. Тому я буду спілкуватися на російській мові стільки, скільки це буде потрібно для захисту прав людини на використання рідної мови – незалежно російської, угорської чи іншої.
Stas: Как вы думаете, народные депутаты должны сдавать экзамен на знание русского или украинского языков?
Вадим Колесниченко: Нет.
Maks: Вы уже знаете, как будете баллотироваться в Раду – по списку или по мажоритарке?
Вадим Колесниченко: Я последние два созыва был закреплен за своим округом в Севастополе, где у меня общественная приемная, я ежемесячно веду прием граждан, где занимаюсь жизнью и работой общественных организаций, где меня все знают, где я всех знаю, поэтому я бы с удовольствием шел у себя в округе. Хотя бы потому, что твой собственный вес от этого увеличивается в диалоге, в дискуссиях по тем или иным законопроектам, при принятии тех или иных решений. Однако этот вопрос будет приниматься на съезде, когда начнется избирательная кампания. Сейчас каждый из депутатов от ПР закреплен за конкретными округами, где последние годы ежеквартально ведется мониторинг рейтингов каждого депутата и каждый депутат отчитывается по специальной методичке о том, какую работу он проводит. Партия не может рисковать. Я могу быть красивым, я могу быть замечательным, но если меня не поддержат в округе, какой смыл рисковать мандатом? Пойдет тот человек, у которого будут большие шансы для избрания в парламент.
Михаил: Если не ошибаюсь, вы являетесь соавтором идеи запрета финансирования неправительственных организаций зарубежными донорами. Вы считаете, что украинское общество готово спонсировать независимые от власти и бизнеса организации?
Вадим Колесниченко: Я вообще противник того, чтобы у нас идеология насаждалась за чужие деньги. Идеология – это то, что здесь востребовано, то, чего хотят люди. В гуманитарных проектах это, безусловно, имеет место (СПИД, туберкулез, борьба с проституцией, борьба с торговлей людьми, защита детей). Желают люди давать деньги – без проблем. Но как только начинается вопрос финансирования политических партий, общественных организаций, которые ведут подрывную работу, то это уже вопрос защиты собственного государства. Были у нас такие прецеденты? Конечно, были. Я напомню события 2004 года, когда российский олигарх, который прячется в Англии, передал нашим «оранжевым» революционерам несколько десятков миллионов долларов и до сих пор не может их найти. Он даже судился с просьбой, чтобы ему эти деньги вернули. Он даже написал, что дал их на Оранжевую революцию, а где деньги, почему их украли? Это только капля из того, что мы узнали. При этом европейские страны фактически признавали, это было демонстративно, сколько они денег вложили в организацию «оранжевых» событий 2004-2005 года.
Я летом прошлого года обратился, как народный депутат, как госслужащий в соответствии с действующим законодательством, в 14 международных фондов, которые действуют на территории Украины, с просьбой, чтобы они дали открытую информацию об объеме финансирования и проектах, которые они финансируют. Большая часть вообще проигнорировали, то есть нарушили законы Украины – запрос народного депутата подлежит обязательному ответу в течение 30 дней. По сути уже совершили уголовное преступление. Меня порадовал ответ одного английского фонда: «Мы отчитываемся о своей деятельности перед департаментом Великого королевства». Это уже не просто абсурд – это циничное попрание нашего государства. У нас здесь находятся люди, которые здесь вкладывают деньги во что-то секретное, о чем они не считают необходимым отчитаться. Мы сделали повторный запрос, и я буду готовить большой доклад. Несколько месяцев назад мы дали по этому поводу справку о том, как эти фонды и организации ведут у нас работу. Я считаю, что любое государство вправе защищать свои интересы от подобного рода посягательств на нашу культуру, на нашу идеологию, на наше развитие.
devil: Вы пользуетесь депутатскими привилегиями – жильем, транспортом, материальной помощью?
Вадим Колесниченко: В месяц я имею право заказать машину на 26 часов в общей сложности. Если учесть, что у меня в месяц от 20 эфиров, то посчитайте, что эту норму использования транспорта я вырабатываю за неделю. Дальше – это либо вопрос личного транспорта, либо вопрос такси.
Что касается бесплатного проезда по территории Украины – да, конечно, пользуюсь, я об этом говорил. Это обязанность государства – мне, как госслужащему, оплатить командировочные, оплатить проезд. Перемещения по Украине производятся за счет организации, с которой у меня трудовое соглашение. Моя трудовая книжка находится в Верховном Совете и мои поездки, которые связаны с работой с избирателями, оплачиваются государством. Поездки за границу, которые я делаю вне интересах государства, происходят за мой счет. Квартиру не получал. Если бы материальная помощь предоставлялась, я бы ее с удовольствием получал, потому что за мной закреплены два детских дома, 12 ветеранских организаций, да и вся работа, которую я веду, требует достаточно большого финансирования. Например, проект по переизданию книги «Горькая правда» обошелся в около 200 тысяч гривен. Это не деньги государства, это деньги, которые я привлекаю или мои собственные. В ближайшее время будут переизданы еще три книги, на которые тоже нужны деньги. Я использую все деньги по назначению. Я напомню, в день к любому депутату приходит от 3 до 10 писем с просьбой предоставить материальную помощь (протезы, лекарства, обучение). На все ответить нельзя, но когда возникает возможность, я использую эти деньги, чтобы помочь. Хотя должен отметить рассказы о том, что у нас в парламенте огромное число богатых людей – это опять же досужие вымыслы, потому что я знаю, больше половины депутатов носятся с этими письмами, чтобы найти деньги для людей, которые их просят. У меня бизнеса нет, поэтому не из чего другого расходовать на эти нужды, кроме денег, которые я получаю в парламенте.
Анастасия: Когда наконец примут закон об уравнении региональных языков с государственным, почему процесс так затягивается?
Вадим Колесниченко: Закон об уравнивании регионального языка с государственным не будет принят никогда, потому что такой цели нет в принципе. Это выходит за рамки и за нормы использования регионального языка. Законопроект «Об основах языковой государственной политики» по сути уже готов к принятию. Венецианская комиссия дала по нему позитивное заключение. Мы имеем 11 экспертных заключений ВУЗов Украины. Буквально сегодня-завтра мы получим заключение научно-экспертного управления Верховного Совета. С юридической точки зрения ограничений для принятия этого закона в парламенте нет. Есть одна сложность – в количестве голосов. Сегодня за законопроект проголосует фракция ПР и фракция коммунистов, но это не 226 голосов, к сожалению. Поэтому ведутся переговоры с нефракционными и с Блоком Литвина, который достаточно странно проявил себя при голосовании за изменение Закона «О дошкольном образовании», где вносится норма о том, что родителям дается право определять язык воспитания ребенка. И когда Блок Литвина провалил это голосование – для меня это было откровением. Потому что воспитание ребенка с года до пяти лет на родном языке – это безукоснительная норма Европейского сообщества. Безукоснительная. Воспитание ребенка на неродном языке понижает его интеллектуальный потенциал от 20 до 65% – это не мнение политиков, об этом ученые говорят. Однозначное требование Совета Европы, ООН, ОБСЕ. Все замечания, о которых я сказал, – это ответы на доклады наших общественных организаций о том, что в Украине до сих пор не обеспечено право детей на воспитание на родном языке. Вот почему я считаю, что технически законопроект можно внести буквально сегодня, но нет смысла вносить законопроект, чтобы его провалить и ждать еще полгода, чтобы внести его заново. Определимся с голосами и, думаю, проголосуем.
Sasha: Говорят, что списки в партиях продаются за огромные деньги в 3-4 млн. и не гривен. Вы конечно же будете это отрицать, но все же, объясните, за чей счет проводятся избирательные кампании?
Вадим Колесниченко: Естественно, отрицаю. Я беру свой личный пример: я абсолютно не собирался быть депутатом, но получилось так, что ПР набрала по списку большее число мандатов, чем рассчитывали. Я попал в последнем проходном списке. Я тогда дважды писал заявление с просьбой оставить меня депутатом Севастопольского городского совета, по-моему, это уже всем известно. У нас дважды был такой строгий разговор с Виктором Януковичем. Я 3-4 месяца поработал, примерно понял работу парламента, понял, как я могу реализовать интересы избирателей. Считаю, что Виктор Федорович был прав, когда убедил меня в том, чтобы я остался в парламенте. Во втором созыве получилось точно так же: списки были поданы по формальным признакам, я опять же прошел последним номером. Я не платил ни копейки, потому что у меня и бизнеса нет, и не было огромного стремления попасть в парламент, тем более, платить за это.
Избирательные кампании проводятся в соответствии с законом из избирательных фондов. Они открытые, публичные и все это прекрасно видят.
Lana: Вы часто бываете во Львове? Вам там нравится?
Вадим Колесниченко: Часто. Мне Львов очень нравится. Девушки львовские очень красивые. Я напомню, что я в Волынской области работал два года. У меня там достаточно знакомых, приятелей и друзей. Меня приглашают русские культурные организации, отделение ПР, у меня там просто личные знакомые. Не считаю необходимым там прятаться – всегда хожу открыто и с удовольствием. Были конфликты пару раз – кто-то пытался в спину что-то крикнуть. Но когда ты разворачиваешься пообщаться с человеком, как правило, эти люди исчезают. Но другой пример: когда я встречаюсь со студентами на Западной Украине: заход начинается с криков «Ганьба!», «Украинофоб» – 5-10 минут проходит, начинается диалог по теме. Большая часть молодежи – это нормальные, толерантные, взвешенные ребята и девушки. Общение после час-полтора в аудитории продолжается на улице. Потому что в диалоге рождается истина. Конечно, с теми, у кого мозги промыты, бесполезно о чем-то говорить. А в разговоре по принципу «дурак-сам дурак» ничего нет. Философия, которую я исповедую, – умение слышать друг друга. Если мы друг друга услышим, мы сможем о чем-то договориться. Нужно признать, Украина – это пестрое одеяло, в разные годы прирастали разные территории, совершенно разная история, ментальность и религия. Не понимать этого – значит обрекать Украину на несчастье. Как только мы поймем, что мы разные, но в этом разнообразии путь и ключ к единству, – мы сразу станем единой политической нацией. Я против коренных народов, я против разных меньшинств – я за то, чтобы мы все были единым украинским народом, политической нацией. Вот тогда будет у нас мир и покой.
Толя: У вас есть свой бизнес?
Вадим Колесниченко: Нет. Я не имею права иметь бизнес. И не было у меня бизнеса. Вообще-то я – адвокат. Будучи адвокатом, я стал замруководителя городской партийной организации Севастополя, а оттуда – попал в парламент.
Оля: С кем из депутатов вы дружите?
Вадим Колесниченко: Практически со всеми депутатами своей фракции у меня очень хорошие отношения. В парламенте у всех нормальные отношения. Что меня беспокоит: как только человек попадает на трибуну, он мгновенно превращается в какого-то огнедышащего монстра, который поливает других помоями. Есть несколько депутатов, с которыми я не общаюсь, мне с ними неинтересно общаться, потому что люди не демонстрируют склонность к переговорному процессу, к толерантности, к умению вести диалог и находить компромисс. А в большей части у меня со всеми нормальные отношения. Не хочу кого-то выделять, думаю, это неправильно.
Блокирование трибуны – политическая практика всех парламентов мира. И драки – это тоже политическая практика всех парламентов мира. Но во всем есть грань допустимого. 3-4 года назад, когда были некоторые столкновения, даже в столкновении были некие правила поведения. Ситуация обрушилась, когда в 2008 рубили кабеля в щитовой, выводили из строя систему голосования – это уже перешло грань понимания. Продемонстрировать что-то, привлечь к диалогу – это одно. А когда начинается реальное противостояние с применением грубой силы – это полный беспредел, это ненормально. Последнюю точку поставили, когда начали бросать дымовые шашки, которые могли вызвать пожар. После этого говорить о каком-то парламентаризме или нормальном понимании отношений было очень сложно. Кстати, людей, которые бросали дымовые шашки, не воспринимают даже их коллеги, от них все дистанцируются. Мне вообще неприятно силовое противостояние – наверное, это философия физически крупных людей. Я считаю, что всегда можно договориться, если ты желаешь говорить. Сила никогда не бывает аргументом. Сила всегда вызывает сопротивление, в драке не бывает победителей – побежденный всегда затаивает злость, месть, а в политике это недопустимо. На фоне мести, конфликта, силового противостояния ничего разумного сделать нельзя. Я полагаю, что со временем эта практика будет выведена за пределы парламента. Это политическая культура.
Mark: Где проведете свои депутатские каникулы?
Вадим Колесниченко: Сообщаю: у меня уже взяты билеты, во вторник я буду в Запорожье, в среду я буду Луганске, в четверг я буду в Одессе, возвращаюсь в Киеве, в следующий вторник вылетаю в Москву на Международный антифашистский форум. У меня большой объем работы, если успею, еще поеду в Севастопольский округ, если не успею – буду находиться здесь. Я еду в эти города для встреч со студентами, с молодежью и для презентации книги «Горькая правда».
Алан: Рада в пятницу проголосует за законопроект об реформировании ГТС? После этого украинскую трубу действительно можно будет сдать в аренду России?
Вадим Колесниченко: Во-первых, этого законопроекта пока нет в повестке дня. Я хотел бы обратить внимание, что созрел миф на пустом месте, а мы серьезно страдаем по этому поводу. Ежегодно европейское сообщество проверяет состояние нашей трубы. Они делают это обосновано, потому что от технического состояния нашей трубы зависит энергобезопасность Европы зимой. Все технические нормативы наша труба уже «отходила» два раза, то есть она уже технически и морально устарела. Модернизация нашей газотранспортной системы по оценкам европейских экспертов требует 3,8 миллиарда евро. Для Украины этих денег нет в принципе. Но если бы мы смогли модернизировать перекачивающие станции, мы могли бы сэкономить до 40% газа. Была бы реальная экономия. Но эти деньги нам никто не дает. Более того, в ближайшие несколько лет мы можем оказаться перед перспективой отказа европейцев использовать нашу трубу, потому что не будет гарантирована безопасность. Это одна составляющая. Вторая – россияне запустили мимо нас трубу «Северный поток», куда ушла треть газа, который мог бы прокачиваться через нашу трубу. Несмотря на то, что Украина в составе Европейской хартии, согласно положениям по вопросам энергетики, если одна из стран выступает против, – этот вопрос не принимается. Украина выступала против «Южного потока», однако Евросоюз плюнул на наше мнение и дал согласие на строительство еще одной трубы мимо Украины. Турция дала согласие, чтобы по ее территории прошел «Южный поток» – это означает, что фактически наш газопровод будет разгружен в ближайшие годы. Технической модернизации не было, газ пошел мимо – что мы получаем через 3-4 года? А мы ничего не получаем. Мы остаемся со своими национальными интересами. Для того чтобы наша труба была рентабельна, она должна качать как минимум не менее 70 миллиардов кубов. А у нас такого потока не будет. Следовательно, мы не сможем даже наполнить трубу. Как выходить из этой ситуации? Мы доигрались? Доигрались. Способ эксплуатация нашей трубы, ее ремонта и активного внедрения в систему газотранспортной магистрали – это вопрос номер один, это вопрос нашей безопасности. Это те колоссальные деньги, которые мы можем просто потерять.
Сирена: А вы ждете конца света в 2012 году?
Вадим Колесниченко: Нет. Не ждал, не жду и не буду ждать. Все в руках Божьих.
Ромко Копершнявий: А повідате, чи врешті Русинська мова буде визнана в Україні мовою у чи зможемо ми тут, в Закарпатті, нею вести справи?
Вадим Колесниченко: Дякую за запитання. В зв’язку з тим, що ОБСЄ рекомендував визнати в Україні русинську мову, нами внесена пропозиція щодо використання і застосування в Україні русинської мови. Надалі все залежить від того, як буде голосувати парламент, чи залишать вони цю преференцію. Хоча, як на мою думку, русинська мова існує, в Європі вона користується захистом, як регіональна мова.
Владимир: Ответьте пожалуйста- Почему не пытаетесь изменить вектор направления движения страны ведь многие голосовали за Вас именно с этой надеждой на сближение с братским Российским народом!Может хватит заигрывать Януковичу с Западной Украиной там он поддержки не найдет!Проведите референдум куда желает двигаться большинство населения Украины!
Вадим Колесниченко: Спасибо за вопрос. Вопрос очень тяжелый и очень сложный. Мне доводится встречаться с Януковичем, когда я с ним общаюсь, я вижу, как человек изменился после избрания Президентом. Он стал государственным деятелем. Когда он был руководителем ПР, он отражал интересы одной части населения Украины. Когда он стал Президентом, он несет ответственность и за тех людей, которые за него не голосовали, за всю территорию Украины, ему нужно учесть интересы всех членов большой семьи. Естественно, он не будет всем нравиться, но он будет сохранять баланс интересов в этой семье. Удается ли ему это – сложно сказать, потому что вся гуманитарная составляющая накладывается на мировой экономический спад, на ту проблему, которая сегодня называется проблема экономического спада и развал экономки Украины вообще. Если в 2008 ВВП был 9%, то в конце этого года мы, может быть, сможем выйти на уровень экономического роста 2007-2008 года. То есть мы практически потеряли четыре года. А это ограничения во всех потребностях и отсутствие роста. Конечно, это вызывает реальное возмущение у населения, и оно объективное. Но из ничего – ничего сделать нельзя. Поэтому сложно сказать, какой вектор нужен.
А вопрос референдума – план действий всегда зависит от уровня информированности. Я всегда задаю себе вопрос: когда мы хотим сделать первый шаг, то, наверное, нужно задуматься о том, каким будет последний. При объявлении референдума мы должны понимать цель, задачу и самое главное – какие будут последствия. Когда мне говорят: «Проводите референдум по статусу языка как государственного», я отвечаю, что сегодня это делать просто опасно. Почему? Как юрист могу сказать, что это нормальная норма, мы определимся, сделаем, победим-не победим, но это норма, которую мы сможем реализовать. Но с другой стороны, объявить референдум о статусе языка – это обозначает открыть бутылку и выпустить джина. Дальше процесс будет просто неуправляемый. Если сегодня в рамках некой стабильности мы имеем такую колоссальную шовинистическую борьбу против людей, которые говорят на другом языке, которая, к сожалению, поддерживается большим числом СМИ. Когда объясняешь, что идет вопрос не о языке, а о праве человека, а в ответ – оловянные глаза. Это бессмысленно. Диалога нет. Поэтому чтобы провести диалог или референдум по языку, нужно, как минимум, повысить уровень толерантности в обществе, то есть взаимоуважения и умения понимать друг друга. И понизить уровень накала и напряженности. Иначе этот референдум превратится в открытую войну. Когда у нас готовился референдум о независимости Украины, руховцы распространяли листовки о том, сколько Москва забрала у нас сала. У меня до сих пор лежит эта листовка – три страницы формата А4, где расписано, сколько Москва у нас забирает. Мы получили референдум, но почему-то у нас этого не появилось. Значит вопрос в том, как мы оболванивали друг друга, как искали монстра где-то в стороне, хотя Украинская Республика в рамках СССР была одной из самых богатых и жили действительно очень хорошо, за исключением отдельных нюансов. Поэтому я очень боюсь, чтобы мы пошли на такой референдум, потому что он нанесет серьезнейшую рану нашему обществу. Представьте себе: 49% проголосует за предоставление русскому зыку государственного статуса, а 51% – против. Что дальше делать? Мы страну раскололи пополам. Нереализация интересов людей с точки зрения закона приведет к конфликтам – страна поделится пополам. А если проголосуют 60% за, 40% – против. Это же сорок процентов, которые выступали не просто против языка, это значит, что люди выступали против прав человека. Значит у нас 40% людей, которые по сути имеют фашистскую идеологию, которая запрещает права другого человека? Вот тут мне, как государственному деятелю, нужно задуматься, какие будут последствия после этого. В таких условиях, конечно, референдум проводить нельзя – это путь к гражданской войне, Украина погрязнет во тьме, из которой мы не сможем выйти. Референдум – это очень хорошая вещь, но им нужно пользоваться очень-очень осторожно и внимательно, зная, что последствия могут быть просто катастрофические.
Алекс: Вадим скажите пожалуйста как юрист, краска на бигбордах с президентом тянет на уголовное дело по статье хулиганство?
Вадим Колесниченко: Краска на любом бигборде тянет, как минимум, на административную ответственность. А далее – по сумме нанесенного вреда. Наносится вред коммерческой организации, которая взяла на себя ответственность, которая платит деньги за восстановление либо за охрану. Если ущерб превышает определенную сумму – это уголовное дело, не превышает – это мелкое хулиганство. Независимо от того Президент, футболист, торговая марка – это вопрос без личности, это вопрос нанесения материального вреда.
Сергей: Вы верите в то , что следующие парламентские выборы будут свободными ? Как практически это может быть обеспечено. Люди в это не верят.
Вадим Колесниченко: Вы мне скажите, а когда люди верили в то, что власть – хорошая? Я никогда такого не видел – это раз. Второе: Закон «О выборах» – сегодня оппозиция рассказывает о том, что они обеспечили полную прозрачность, полную открытость и полный контроль за проведением избирательной кампании. Это касается формирования участковых комиссий, комиссий учета и контроля – это предложила только оппозиция, мы даже не вникали в этот процесс. В таком случае, если вы не верите оппозиции, кому вы тогда верите вообще? Тогда приходите в парламент, создавайте новое большинство, создавайте новые правила игры. По-другому у нас не получается. Мы живем в демократическом обществе. Уинстон Черчилль в свое время сказал, что нет ничего хуже демократии, но другой формы управления государством пока еще никто не придумал. Поэтому давайте бороться за одно – за повышение уровня взаимного доверия, взаимопонимания, взаимной поддержки, то есть за повышение толерантности и понижение уровня напряженности и напряжения. Мы должны друг друга понимать, слышать и видеть – тогда мы вместе сможем сделать гораздо больше, чем во время «войны».
Нина Ивановна: Вы ходите сами на рынок, знаете цены на хлеб, на молоко?
Вадим Колесниченко: Естественно. На рынок, к сожалению, не хожу. Потому что в Киеве, там, где я живу, построили супермаркет. Когда у нас был открытый рынок, я ходил на него с удовольствием. Я очень люблю восточные базары, мне очень нравится атмосфера, разговоры, прицениваться – это всегда приятно. А у нас построили евробазар, на котором нельзя выбрать товар и цены такие же, как в супермаркете, – на это даже нет времени. Цены, естественно, знаю. Стоимость молока зависит от производителя. Я беру стандартное молоко в пакетах «Добрый молочник», в зависимости от объема цена пакета от 6 до 10 гривен.
Woldemar Pazdioh: Proszę powiedzieć kiedy nareszcie potrafię mówić i uczyć się na polskim w ukraińskich uniwersytetach? Prawa języka polskiego są bardzo naruszonymi na Ukrainie. Gdzie są książki i gazety napisane na języku polskim? Gdzie są znaki na naszym języku?
Вадим Колесниченко: Спасибо за вопрос. В соответствии с Хартией региональных языков польский языку у нас есть региональным, и он подлежит защите государством. Согласно философии Хартии региональных языков региональные языки подлежат тем более высокой степени защиты, чем больше число носителей языка. К сожалению, число носителей польского языка у нас – 20-70 тысяч человек. И, увы, нет компактного проживания, где бы это можно было обеспечить. Государство, конечно, в данном случае должно помогать. Это идет через воскресные школы, через курсы польского языка, через литературу, которую издают национальные общества. К сожалению, бюджет на региональные языки маловат, в этом году, по-моему, выделили около миллиона. И в зависимости от того, когда сами культурные общества подают заявки, так эти деньги и распределяются. Сразу сообщу, что за последние 10 лет на Русскую культурную организацию деньги не выделялись, чтобы не было никаких спекуляций на этот счет. Я думаю, что после реализации законопроекта, я смогу сказать больше о степени защиты польского языка. Но я рекомендую нашему читателю обратить внимание на Западную Украину: во Львове и Ивано-Франковске есть исключительно польские классы, которые укомплектованы за счет польской стороны, в них ведется обучение на польском языке, польская литература, педагоги из Польши. Наше государство не издает польских газет. Но я знаю, что, например, в Волынской области в местной газете печатается вкладыш на польском языке (он выходит либо раз в неделю, либо раз в месяц).
или
или
Комментарии (14)
У відношенні газової проблеми - повністю "відстой". Північний потік, коли буде побудовано другу нитку, то матиме пропускну здібність тільки 20 млрд.куб.м. у рік, таку ж саму здатність буде мати південний потік, після його побудови, тобто в сумі 40 млрд.куб.м. Пропускна здатність "української труби" 150 млрд.куб.м. Білоруська труба 15 млрд.куб.м. То кудою Європа буде отримувати газ з РФ. Вадик л'є воду на еРеФесерівську "мельницу". Ну бажає він росорденів, куди від цього дінешся...
Прокомментировать Мне нравится (0 пользователям)А ще Україна найбільший споживач, так званого, еРеФесерівського газу - 50-60 млрд.куб.м. у рік, трохи менше чим вся Європа. Крім того Європа забезпечила себе альтернативними постачальниками і росгаз займає 15 % від всього необхідного. Да, ще є прибалтійська труба, яка менша Білоруської...Ось чому еРеФесерівські люди, типу колесніченко і агітують українців, що нібито "українська труба"- це металлолом, якщо не продамо РФ...
Прокомментировать Мне нравится (0 пользователям)Чому до цих пір ти, не нагороджений ні одним орденом РФ, як твої побратими
Прокомментировать Мне нравится (0 пользователям)Колісніченко ?! За що ти був вигнаний з міліції
Прокомментировать Мне нравится (0 пользователям)Слухаю, читаю і в черговий раз визнаю та підтверджую, що цей...чоловік дуже великий ДЕМАГОГ-антиукраїнець... а щодо юриста-політика - непевен... це все сказано дуже-дуже м'ягенько...
Прокомментировать Мне нравится (0 пользователям)ГАЛЫЧИНА, ЛЬВИВ ПОМАРАНЧЕВЫЙ. ВАДИМ КОЛЕСНИЧЕНКО - МАНКУРТ, А ЕСЛИ ТОЧНЕЕ - ЗАГНАНЫЙ В УКРАИНУ РОССИЙСКИЙ ФАШИСТ.
Прокомментировать Мне нравится (1 пользователям)Спасибо, Вадим Васильевич, - ответы грамотные и по существу. В отличии от "оранжевых" демагогов,у которых всё построено на конфронтации,Ваши ответы и понимание Украины как государства- это единственно правильный путь иметь своё будущее,независимое, неделящее своих граждан по языку,национальности,где над всем стоит Закон и права человекаю
Прокомментировать Мне нравится (2 пользователям)Колесниченко на первый взгляд серьёзный человек, и хотелось бы в это верить.
Прокомментировать Мне нравится (1 пользователям)Но, насколько он государственник, это ещё вопрос.
Вадим Колесниченко нормальный, грамотный политик, говорит и реально делает во благо Украины. А УПА, Бандерой уже надоели, я считаю так, если ты украинский патриот защищай интересы украинского населения в стане, за рубежом не словом, а делом.
Прокомментировать Мне нравится (2 пользователям)Владимир Жаль на мой вопрос почему не меняеете вектор движения страны и не проведете референдум так ответа и не получил!Что ж так и голосовать буду на выборах 2012г не за регионалов а за кпу
Прокомментировать Мне нравится (2 пользователям)почему бандеровцы приносят на футбольные матчи и развешивают огромные портреты Бандеры? какое он имеет отношение к футболу? миллионы украинцев ненавидят этого кошкодава-недомерка, который причинил столько зла нашей стране, под руководством которого были зверски убиты тысячи украинцев, поляков, евреев, беларусов...? А в ответ на сделанные замечания эти псевдофанаты избивают киевлян прямо в собственном городе, на стадионе во время матча! До каких пор власти будут безучастно мириться этим разгулом нацизма?
Прокомментировать Мне нравится (3 пользователям)А чи не вважаєте Ви, що з часом українська мова може стати мовою меншості?
Прокомментировать Мне нравится (4 пользователям)Якщо таке станеться, то чи ви станете на захист української?
І знову питання про кричалки на футболі:
Футбол це місце де людина може виплеснути свої емоції на волю.
В нашій державі з кожним днем відчувається ще більша цензура.
Пане Вадиме,ви намагаєтесь приручити людей як тварин і це може спричинити тяжкі наслідки для вас,ви так не вважаєте?
иные футбольные фаны хуже тварын, их надо не приручать а держать в клетках а не пускать на стадион чтоб они не позорили нашу страну во время Евро-12 своми нацистскими кричалками и портретами кошкодава! Ты что ублюдок угрожать вздумал нашему депутату? - вот она ваша культура, укроомовная кугутня!
Прокомментировать Мне нравится (0 пользователям)Якщо деякі люди як тварини, то їх місце у стойлі.А захищати українську мову можно
Прокомментировать Мне нравится (1 пользователям)і без імені бендери і сталіна.